«Нам приводили статистику: сколько из нас попадет в тюрьму, сколько сопьется. В нас не верили…»

Как я оказался в детском доме

Я родился в Гремячинске и жил там до 11 лет. В 1995 году маму с папой лишили родительских прав. На тот момент отец был во всероссийском розыске — мы с ним виделись всего пару раз. Мама стала пить. Детей в семье было трое — она перестала справляться. Старшую сестру забрали бабушка с дедушкой. А нас с братом отправили в Чердынь — дедушке было сложно с воспитанием сразу троих.

Сначала нас отправили в гремячинскую больницу на 3 дня, потом в детский дом. Когда мы попали туда, мне было почти 12, брату Коле 7 лет. Около пяти лет я жил в детском доме.

Воспоминания о детском доме

Воспоминания о детском доме разные: и хорошие, и плохие. Есть такие, которые хотелось бы забыть, но не забываются. Было состояние, что тебя предали. Я был уже большой и понимал происходящее — тебя предают, а сделать ты ничего не можешь.

Больше всего не хватало, как и каждому ребенку там, родительской любви. Потому большинство подростков выходят из детского дома обиженные на то, что были лишены внимания родителей. Особенно остро это ощущается, когда ты учишься в одном классе с ребятами, у которых есть мама, папа или хотя бы один родитель. Внутри все разрывается от несправедливости, копится злость и обида. В Гремячинске я ходил в обычную школу с местными ребятами. Все знали, что у меня плохая семья, и издевались из-за этого.

Нас с братом перевели в Чердынь, где мы пробыли два месяца. Потом 15 человек и меня в том числе отправили в Покчу. Меня удивило, что в этих местах не было плохого отношения, какой-то дискриминации из-за детского дома. В классе были такие же ребята из асоциальных семей. Мы дружили со всеми.

Старшаки

Одно из сильных неприятных воспоминаний о детском доме — старшаки. Они могли быть всего на год старше, им было по 13-14 лет. Они по-разному издевались над младшими. На протяжении всего пребывания в детском доме я понимал, что меня Бог хранил. Первые два года мы просто отдыхали, потому что старшаков не было. Потом их к нам закинули. Старшаки могли поднять ночью и послать искать сигареты, не справишься — избивали по-страшному. Конечно, воспитатели ни о чем не знали. Одной из жестких мер было «пробивание фанеры» — парня ставили к стене и со всей силы пробивали грудь. Еще был «электрический стул»: нужно было стоять в полуприседе, не выпрямляясь, руки вытянуть вперед с подушкой или другим предметом. Устраивали бои: выбирали ребят и заставляли драться.

Меня никто не ждет

Младший брат первые полгода был со мной, потом нас разделили — его отправили в Ныроб из-за того, что не хотел учиться. Его и еще несколько ребят свозили на комиссию, после которой их отправили в коррекционную школу. Я пришел из школы, а мне говорят: у тебя брата увозят — слез не было, я просто отпустил. Сейчас думаю, может, зря… До сих пор не можем встретиться, поговорить. Вроде, оба хотим, но всегда что-то мешает.

У воспитателей не было любимчиков — все были равны. Для них мы были обычные дети, только без родителей. Их двое на смене, а нас много — не успеваешь к кому-то привязаться. У меня был один случай, когда я привязался к взрослому, но дальше детского дома дело не пошло. Друзей, наставников на то время не было. Воспитателям не доверял. Ответы на мучившие вопросы не получал или получал наполовину. Раз десять я сбегал из детского

дома. Один раз добрался до Гремячинска, пришел к бабушке, хотя понимал, что никто меня не ждет. Я доказывал, давил на жалость, чтобы меня оставили, но понял, что никому не нужен. Меня вернули в детский дом.

В нас не верили

В детский дом приходили с беседами, говорили статистику: столько-то из вас попадет в тюрьму, столько-то сопьется и т.п. В нас не верили. Но был выбор: принимать эту информацию или нет. Я не принимал этих слов. Когда я встречаюсь с такими же детдомовскими парнями и девчонками, многие изливают негатив. Они приняли эту статистику — их жизнь стала ее отражением.

Проблема воспитания в детском доме

Детский дом научил меня стирать вещи, следить за собой — многим бытовым навыкам. Правда, меня совсем не научили готовить, и это была серьезная проблема. Хорошо, что жили в деревне, где был свой огород, и мы смотрели за ним.

Проблема в том, что при выпуске из детского дома ребята ничего не умеют. С некоторыми пообщаешься — такое чувство, что в них ничего не вкладывали, просто вырастили их и отправили в самостоятельную жизнь.

В приемной семье

После детского дома меня забрали в патронатную семью Карловских. Мама моего одноклассника Васи проводила кружки в школе и один раз спутала меня с сыном. Потом они позвали меня в гости и предложили жить в их семье. У меня не было мыслей, что я предаю кровную семью, наверное, я был обижен на них.

После окончания девятого класса и выпуска из детского дома я стал жить в семье Карловских. На то время у них было семь детей, из которых трое родные, остальные — приемные. Через эту семью прошло более 20 детей разных возрастов. Мне очень нравилось, что родители нас не делили на своих и приемных, — все было одинаково. В семье меня научили не обижаться, прощать, любить и многим другим важным вещам. Хотя я уже был в семье, замашки детдомовца остались, и с ними нужно было разбираться.

Во время учебы в десятом и одиннадцатом классах я жил с ними, потом уехал поступать в Пермь вместе с Васей. Мы и по сей день общаемся почти со всеми членами семьи и навещаем друг друга.

Новый период жизни

Мы поступили в Сельскохозяйственную академию г. Перми. В то время самым сложным для меня было чувство одиночества в большом городе. Был один очень тяжелый момент. Как-то шел по улице вместе с Васей, смотрю, женщина просит деньги. Присмотрелся — мама, но я не подошел к ней, постеснялся. Мы встретились через полгода тоже на улице. Она первая заговорила — мы немного пообщались. Мимо проходили знакомые и спросили, кто со мной, в этот раз я уверенно ответил: мама. Ее уже нет в живых несколько лет.

В Перми я встретил Аню, и мы поженились. У меня была мечта, чтобы моя семья тоже принимала детей из детского дома. У нас с супругой оказались схожие взгляды, и через некоторое время мы взяли приемную дочь Кристину. Мы не хотим останавливаться — в планах брать еще детей.


Если вы хотите стать наставником для ребенка из детского дома или принять его в свою семью, будем рады помочь вам. Позвоните нам: 8 (342) 287-23-14 или напишите: pobodom.perm@gmail.com
Если то, что мы делаем, находит отклик в вашем сердце, сделайте денежный перевод, используя форму на сайте: pobo-dom.ru/contribution

Предыдущая новостьСледующая новость